Прочитал произведение, которое Белинский когда-то назвал "мерзостью" и "ерундой страшной". Да-да, это повесть Ф.М. Достоевского "Хозяйка".
Я не так категоричен как Белинский, который отозвался о повести весьма резко в своей статье "Взгляд на русскую литературу 1847 года": "Будь под нею подписано какое-нибудь неизвестное имя, мы бы не сказали о ней ни слова... Не только мысль, даже смысл этой, должно быть, очень интересной повести остаётся и останется тайной для нашего разумения, пока автор не издаст необходимых пояснений и толкований на эту дивную загадку его причудливой фантазии. Что это такое — злоупотребление или бедность таланта, который хочет подняться не по силам и потому боится идти обыкновенным путём и ищет себе какой-нибудь небывалой дороги?... Во всей этой повести нет ни одного простого и живого слова или выражения: всё изысканно, натянуто, на ходулях, поддельно и фальшиво".
Согласен, что произведение тяжёлое, но радует то, что тогда ещё совсем молодой писатель (ему 25 лет) здесь уже почти совсем отказывается от подражания Гоголю и пред нами предстает (опять же почти) в полный рост будущий классик Федор Михайлович.
Эпизод когда главный герой тянется к ножу, готовый на убийство, напоминает уже не Гоголя, а Эдгара По с его убийством в рассказе "Сердце-обличитель", а ещё больше это напоминает самого Достоевского с убийством в его будущем романе "Преступление и наказание".
Если же допытываться до смысла повести, то, скорее всего, главную героиню Катерину надо считать символом народной души, страдающей от пережитков прошлого. Прошлое воплощено в образе купца-старообрядца Мурина. Мурин (прошлое) обладает необычной властью над Катериной (народной душой). Другой главный герой Ордынов безуспешно пытается освободить Катерину. В общем, книга о стокгольмском синдроме на примере одной семьи, а может быть, и одной страны
Известно, что когда Достоевский писал "Хозяйку", ему пришел в голову замысел романа "Неточка Незванова", на который писатель переключился, прервав работу над повестью. Читая эти два произведения, даже трудно себе представить, что они написаны одним и тем же автором. Достоевский умел в один и тот же период творчества писать в совершенно разных стилях. Стиль "Неточки Незвановой" мне нравится несомненно больше, но об этом незаконченном романе я напишу позже.
Роберт Шекли "Инструкция по эксплуатации"
Прочитал рассказ Роберта Шекли "Инструкция по эксплуатации", характерный образец его сатирической научной фантастики. Рассказ написан ещё в 1953 году, а проблемы американского общества, которые в нем поднимаются, до сих пор живы и не собираются сдаваться.
На собственном (зачастую печальном) опыте знаю, насколько у американцев развито протокольное мышление. Они часто делают то, что сказано в их служебной инструкции, и если ситуация нестандартная, они все равно пытаются действовать по инструкции, хотя там нет ничего об этом, и зачастую делают то, что вредит им самим или окружающим.
В рассказе же представлена инструкция по эксплуатации ничего иного, как человека, хоть и с экстраординарными способностями. Если бы герои рассказа продолжили жить в соответствии с протокольным мышлением, их жизнь бы скоро закончилась. Только выход за пределы инструкции позволил им выжить.
На собственном (зачастую печальном) опыте знаю, насколько у американцев развито протокольное мышление. Они часто делают то, что сказано в их служебной инструкции, и если ситуация нестандартная, они все равно пытаются действовать по инструкции, хотя там нет ничего об этом, и зачастую делают то, что вредит им самим или окружающим.
В рассказе же представлена инструкция по эксплуатации ничего иного, как человека, хоть и с экстраординарными способностями. Если бы герои рассказа продолжили жить в соответствии с протокольным мышлением, их жизнь бы скоро закончилась. Только выход за пределы инструкции позволил им выжить.
Жюль Верн "Путешествие и приключения капитана Гаттераса"
Прочитал роман Жюля Верна "Путешествие и приключения капитана Гаттераса". Моя мечта детства - прочитать все романы этого французского писателя - постепенно осуществляется.
Вообще я не любитель читать об арктических путешествиях. Однообразие полярного пейзажа, видимо, накладывает отпечаток и на однообразие произведений на эту тему. А тут ещё и роман, написанный в 1864 году, о выдуманном путешествии к Северному полюсу, хотя в реальности тот район был впервые достигнут людьми только в 1908 году.
Несмотря на многие научные предсказания Верна, сбывшиеся в дальнейшем, в отношении полюсов он ошибался с точностью до наоборот: Северный он считал сушей, а Южный — морем. Из-за этого убеждения герои его книг исследуют юг планеты исключительно по воде. Так, в "Двадцать тысяч льё под водой" "Наутилус" капитана Немо проходит под Южным полюсом и попадает в ледяной плен прямо там, где в реальности расположена Антарктида, а в романе "Ледяной сфинкс" персонажи достигают той же полярной широты на шлюпке.
В романе про Гаттераса мне понравились две линии. В самом начале это загадка, кто же такой собственно капитан Гаттерас. При этом у читателя появляются самые разные предположения, вплоть до безумных - а уж не собака ли это?
Потом появление Альтамонта, американского капитана, добавило некоего геополитического противостояния в канву романа, что тоже было интересно. Говорят, что в рукописи романа содержалась даже глава, в которой Гаттерас и Альтамонт устраивают дуэль за право владения новыми открытыми землями, однако этот эпизод, отражавший реальное соперничество Великобритании и США того времени, был опущен издателем.
Самым же неудачным мне показался финал романа. Помутнение рассудка капитана после достижения цели - даже непонятно, что хотел автор этим сказать. Я бы лучше предпочел ту концовку, которую Жюль Верн первоначально и планировал - гибель Гаттераса во время восхождения на вулкан на Северном полюсе. Так он хотя бы стал героем-первопроходцем. Подобные книги и герои могут подвигнуть молодых читателей к выбору профессии полярных исследователей, но сумасшедший капитан вряд ли покажется кому-то хорошим примером для подражания.
Вообще я не любитель читать об арктических путешествиях. Однообразие полярного пейзажа, видимо, накладывает отпечаток и на однообразие произведений на эту тему. А тут ещё и роман, написанный в 1864 году, о выдуманном путешествии к Северному полюсу, хотя в реальности тот район был впервые достигнут людьми только в 1908 году.
Несмотря на многие научные предсказания Верна, сбывшиеся в дальнейшем, в отношении полюсов он ошибался с точностью до наоборот: Северный он считал сушей, а Южный — морем. Из-за этого убеждения герои его книг исследуют юг планеты исключительно по воде. Так, в "Двадцать тысяч льё под водой" "Наутилус" капитана Немо проходит под Южным полюсом и попадает в ледяной плен прямо там, где в реальности расположена Антарктида, а в романе "Ледяной сфинкс" персонажи достигают той же полярной широты на шлюпке.
В романе про Гаттераса мне понравились две линии. В самом начале это загадка, кто же такой собственно капитан Гаттерас. При этом у читателя появляются самые разные предположения, вплоть до безумных - а уж не собака ли это?
Потом появление Альтамонта, американского капитана, добавило некоего геополитического противостояния в канву романа, что тоже было интересно. Говорят, что в рукописи романа содержалась даже глава, в которой Гаттерас и Альтамонт устраивают дуэль за право владения новыми открытыми землями, однако этот эпизод, отражавший реальное соперничество Великобритании и США того времени, был опущен издателем.
Самым же неудачным мне показался финал романа. Помутнение рассудка капитана после достижения цели - даже непонятно, что хотел автор этим сказать. Я бы лучше предпочел ту концовку, которую Жюль Верн первоначально и планировал - гибель Гаттераса во время восхождения на вулкан на Северном полюсе. Так он хотя бы стал героем-первопроходцем. Подобные книги и герои могут подвигнуть молодых читателей к выбору профессии полярных исследователей, но сумасшедший капитан вряд ли покажется кому-то хорошим примером для подражания.
Лев Толстой "Разжалованный"
Прочитал рассказ Л.Н. Толстого "Разжалованный". Это одно из произведений его "кавказского цикла", и здесь есть, конечно, много описаний солдатского быта, который автор знал из первых рук, но есть здесь и психологическая драма, раскрывающая внутреннее состояние человека, оказавшегося в экстремальных условиях и в позорном социальном положении.
Толстой мастерски проводит читателя по шкале чувств к главному герою - разжалованному офицеру Гуськову. Мы начинаем с простого интереса к судьбе человека и заканчиваем разочарованием в никчёмной личности.
Интересным оказался финал произведения: рассказчик всей этой истории оказывается невольным свидетелем низкого поступка Гуськова и вдруг пугается, что Гуськов заметит, что рассказчик теперь всё знает.
Как это верно! По крайней мере, у меня часто бывает, что мне неудобно перед людьми, которые ведут себя низко - я чувствую больше стыда за них, чем они сами стыдятся за себя. Не все, но многие уехавшие из России после 2022 года, испытали то же самое.
Толстой мастерски проводит читателя по шкале чувств к главному герою - разжалованному офицеру Гуськову. Мы начинаем с простого интереса к судьбе человека и заканчиваем разочарованием в никчёмной личности.
Интересным оказался финал произведения: рассказчик всей этой истории оказывается невольным свидетелем низкого поступка Гуськова и вдруг пугается, что Гуськов заметит, что рассказчик теперь всё знает.
Как это верно! По крайней мере, у меня часто бывает, что мне неудобно перед людьми, которые ведут себя низко - я чувствую больше стыда за них, чем они сами стыдятся за себя. Не все, но многие уехавшие из России после 2022 года, испытали то же самое.
Герберт Уэллс "Остров доктора Моро"
Прочитал роман Герберта Уэллса "Остров доктора Моро". Есть интересные моменты, но в целом тяжёлая книга, вызывающая часто отвращение своими персонажами.
Главный герой попадает на остров, где доктор Моро ставит опыты над животными, превращая их в подобие людей. В общем-то, "Собачье сердце", но с гораздо менее милыми героями. При чтении этого романа возникает ощущение, что с кем бы не скрестить животное, все равно будет чудовище. Милый котик, ставший человеком, обязательно будет уродом.
Обуздание звериной природы обезображенных животных происходит через Закон - если хотите, "десять заповедей" острова. Среди самих зверолюдей есть Глашатай Закона, который учит других его соблюдению:
"Не ходить на четвереньках — это Закон. Разве мы не люди?
Не лакать воду языком — это Закон. Разве мы не люди?
Не есть ни мяса, ни рыбы — это Закон. Разве мы не люди?
Не обдирать когтями кору с деревьев — это Закон. Разве мы не люди?
Не охотиться за другими людьми — это Закон. Разве мы не люди?"
Вроде бы про зверолюдей написано, но в то же время всё это так напоминает людей:
"Множество запретов, называемых ими Законом (я их уже слышал), вступали в противодействие с глубоко вкоренившимися, вечно мятежными устремлениями животной природы. Они всегда твердили этот Закон и, как я увидел впоследствии, всегда нарушали его... в начале моего пребывания на острове они нарушали Закон украдкой, и то лишь с наступлением ночи; при свете дня все они свято почитали веления Закона".
Как будто я читаю описание жизни обычного человека в псевдохристианстве или любой другой религии:
"Подходя, они низко кланялись Моро и, не обращая внимания друг на друга, пели слова второй части Закона: «Его рука поражает. Его рука исцеляет…»"
Закон не помог им быть счастливыми. Вообще все это "очеловечивание" не дало им радости. Главный герой рассуждает об этом так:
"Раньше они были животными, их инстинкты были приспособлены к окружающим условиям, и они были счастливы, насколько могут быть счастливы живые существа. Теперь же они были скованы узами человеческих условностей, жили в страхе, который никогда не умирал, ограниченные Законом, которого не могли понять; эта пародия на человеческую жизнь начиналась с мучений и была долгой внутренней борьбой, бесконечно долгим страхом перед Моро. И для чего? Эта бессмысленность возмущала меня".
Вывод, который можно сделать из всего романа: Прекрасен мир, созданный Богом, но ужасен мир, созданный человеком, играющего в Бога.
Главный герой попадает на остров, где доктор Моро ставит опыты над животными, превращая их в подобие людей. В общем-то, "Собачье сердце", но с гораздо менее милыми героями. При чтении этого романа возникает ощущение, что с кем бы не скрестить животное, все равно будет чудовище. Милый котик, ставший человеком, обязательно будет уродом.
Обуздание звериной природы обезображенных животных происходит через Закон - если хотите, "десять заповедей" острова. Среди самих зверолюдей есть Глашатай Закона, который учит других его соблюдению:
"Не ходить на четвереньках — это Закон. Разве мы не люди?
Не лакать воду языком — это Закон. Разве мы не люди?
Не есть ни мяса, ни рыбы — это Закон. Разве мы не люди?
Не обдирать когтями кору с деревьев — это Закон. Разве мы не люди?
Не охотиться за другими людьми — это Закон. Разве мы не люди?"
Вроде бы про зверолюдей написано, но в то же время всё это так напоминает людей:
"Множество запретов, называемых ими Законом (я их уже слышал), вступали в противодействие с глубоко вкоренившимися, вечно мятежными устремлениями животной природы. Они всегда твердили этот Закон и, как я увидел впоследствии, всегда нарушали его... в начале моего пребывания на острове они нарушали Закон украдкой, и то лишь с наступлением ночи; при свете дня все они свято почитали веления Закона".
Как будто я читаю описание жизни обычного человека в псевдохристианстве или любой другой религии:
"Подходя, они низко кланялись Моро и, не обращая внимания друг на друга, пели слова второй части Закона: «Его рука поражает. Его рука исцеляет…»"
Закон не помог им быть счастливыми. Вообще все это "очеловечивание" не дало им радости. Главный герой рассуждает об этом так:
"Раньше они были животными, их инстинкты были приспособлены к окружающим условиям, и они были счастливы, насколько могут быть счастливы живые существа. Теперь же они были скованы узами человеческих условностей, жили в страхе, который никогда не умирал, ограниченные Законом, которого не могли понять; эта пародия на человеческую жизнь начиналась с мучений и была долгой внутренней борьбой, бесконечно долгим страхом перед Моро. И для чего? Эта бессмысленность возмущала меня".
Вывод, который можно сделать из всего романа: Прекрасен мир, созданный Богом, но ужасен мир, созданный человеком, играющего в Бога.
Роберт Шекли "Курс писательского мастерства"
Прочитал рассказ Роберта Шекли "Курс писательского мастерства". Это точно худший рассказ, который я когда-либо читал у него. Да, пожалуй, и вообще худший рассказ, который я вообще когда-либо читал.
Закончив его, я был уверен, что составители сборника ошиблись и выложили рассказ, оборванный на середине. Я проверил его в других источниках. Нет, это и был весь рассказ.
Невнятная концовка — это так непохоже на Роберта Шекли! Приглядевшись очень (ну просто очень!) внимательно, я понял, что он хотел сказать, но автор мог бы постараться сделать это более изящно. В общем, "Курс писательство мастерства" стал курсом "Как не надо писать".
Закончив его, я был уверен, что составители сборника ошиблись и выложили рассказ, оборванный на середине. Я проверил его в других источниках. Нет, это и был весь рассказ.
Невнятная концовка — это так непохоже на Роберта Шекли! Приглядевшись очень (ну просто очень!) внимательно, я понял, что он хотел сказать, но автор мог бы постараться сделать это более изящно. В общем, "Курс писательство мастерства" стал курсом "Как не надо писать".
Федор Достоевский "Господин Прохарчин"
Прочитал рассказ Ф.М. Достоевского "Господин Прохарчин". Читать молодого Достоевского - это не то же, что читать его более зрелого. Когда ты подражаешь великому писателю (в данном случае Гоголю), ты не можешь пока ещё написать что-нибудь великое, даже если ты Достоевский.
Один из современников Достоевского писал об этом рассказе: "…что было сперва однообразно, потом сделалось скучно до утомления, и только немногие прилежные читатели, да и те по обязанности, прочитали до конца… "Прохарчина“. Тем более читателям XXI века будет трудно продраться через абзацы, а то и даже предожения длиной в несколько страниц.
Достоевский всегда проявлял интерес к странным и больным людям. Здесь тоже описывается полунищий чиновник, который отказывает себе во всем, но откладывает деньги в "старый истертый тюфяк", и только после смерти главного героя обнаруживается его немалое уже к тому времени богатство.
Кроме вполне гоголевского сюжета и уже совсем гоголевского стиля, Достоевский унаследовал даже страхи Гоголя. В конце рассказа умерший главный герой как бы произносит: "…оно вот умер теперь; а ну, как этак того, то есть оно, пожалуй, и не может так быть, а ну как этак того, и не умер — слышь ты, встану, так что-то будет, а?" Не напоминает ли это боязнь Гоголя быть похороненным заживо, если он впадет в летаргический сон? Говорят, что Достоевский боялся того же с самого детства.
Один из современников Достоевского писал об этом рассказе: "…что было сперва однообразно, потом сделалось скучно до утомления, и только немногие прилежные читатели, да и те по обязанности, прочитали до конца… "Прохарчина“. Тем более читателям XXI века будет трудно продраться через абзацы, а то и даже предожения длиной в несколько страниц.
Достоевский всегда проявлял интерес к странным и больным людям. Здесь тоже описывается полунищий чиновник, который отказывает себе во всем, но откладывает деньги в "старый истертый тюфяк", и только после смерти главного героя обнаруживается его немалое уже к тому времени богатство.
Кроме вполне гоголевского сюжета и уже совсем гоголевского стиля, Достоевский унаследовал даже страхи Гоголя. В конце рассказа умерший главный герой как бы произносит: "…оно вот умер теперь; а ну, как этак того, то есть оно, пожалуй, и не может так быть, а ну как этак того, и не умер — слышь ты, встану, так что-то будет, а?" Не напоминает ли это боязнь Гоголя быть похороненным заживо, если он впадет в летаргический сон? Говорят, что Достоевский боялся того же с самого детства.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
