Прочитал роман Жюля Верна "Путешествие и приключения капитана Гаттераса". Моя мечта детства - прочитать все романы этого французского писателя - постепенно осуществляется.
Вообще я не любитель читать об арктических путешествиях. Однообразие полярного пейзажа, видимо, накладывает отпечаток и на однообразие произведений на эту тему. А тут ещё и роман, написанный в 1864 году, о выдуманном путешествии к Северному полюсу, хотя в реальности тот район был впервые достигнут людьми только в 1908 году.
Несмотря на многие научные предсказания Верна, сбывшиеся в дальнейшем, в отношении полюсов он ошибался с точностью до наоборот: Северный он считал сушей, а Южный — морем. Из-за этого убеждения герои его книг исследуют юг планеты исключительно по воде. Так, в "Двадцать тысяч льё под водой" "Наутилус" капитана Немо проходит под Южным полюсом и попадает в ледяной плен прямо там, где в реальности расположена Антарктида, а в романе "Ледяной сфинкс" персонажи достигают той же полярной широты на шлюпке.
В романе про Гаттераса мне понравились две линии. В самом начале это загадка, кто же такой собственно капитан Гаттерас. При этом у читателя появляются самые разные предположения, вплоть до безумных - а уж не собака ли это?
Потом появление Альтамонта, американского капитана, добавило некоего геополитического противостояния в канву романа, что тоже было интересно. Говорят, что в рукописи романа содержалась даже глава, в которой Гаттерас и Альтамонт устраивают дуэль за право владения новыми открытыми землями, однако этот эпизод, отражавший реальное соперничество Великобритании и США того времени, был опущен издателем.
Самым же неудачным мне показался финал романа. Помутнение рассудка капитана после достижения цели - даже непонятно, что хотел автор этим сказать. Я бы лучше предпочел ту концовку, которую Жюль Верн первоначально и планировал - гибель Гаттераса во время восхождения на вулкан на Северном полюсе. Так он хотя бы стал героем-первопроходцем. Подобные книги и герои могут подвигнуть молодых читателей к выбору профессии полярных исследователей, но сумасшедший капитан вряд ли покажется кому-то хорошим примером для подражания.
Лев Толстой "Разжалованный"
Прочитал рассказ Л.Н. Толстого "Разжалованный". Это одно из произведений его "кавказского цикла", и здесь есть, конечно, много описаний солдатского быта, который автор знал из первых рук, но есть здесь и психологическая драма, раскрывающая внутреннее состояние человека, оказавшегося в экстремальных условиях и в позорном социальном положении.
Толстой мастерски проводит читателя по шкале чувств к главному герою - разжалованному офицеру Гуськову. Мы начинаем с простого интереса к судьбе человека и заканчиваем разочарованием в никчёмной личности.
Интересным оказался финал произведения: рассказчик всей этой истории оказывается невольным свидетелем низкого поступка Гуськова и вдруг пугается, что Гуськов заметит, что рассказчик теперь всё знает.
Как это верно! По крайней мере, у меня часто бывает, что мне неудобно перед людьми, которые ведут себя низко - я чувствую больше стыда за них, чем они сами стыдятся за себя. Не все, но многие уехавшие из России после 2022 года, испытали то же самое.
Толстой мастерски проводит читателя по шкале чувств к главному герою - разжалованному офицеру Гуськову. Мы начинаем с простого интереса к судьбе человека и заканчиваем разочарованием в никчёмной личности.
Интересным оказался финал произведения: рассказчик всей этой истории оказывается невольным свидетелем низкого поступка Гуськова и вдруг пугается, что Гуськов заметит, что рассказчик теперь всё знает.
Как это верно! По крайней мере, у меня часто бывает, что мне неудобно перед людьми, которые ведут себя низко - я чувствую больше стыда за них, чем они сами стыдятся за себя. Не все, но многие уехавшие из России после 2022 года, испытали то же самое.
Герберт Уэллс "Остров доктора Моро"
Прочитал роман Герберта Уэллса "Остров доктора Моро". Есть интересные моменты, но в целом тяжёлая книга, вызывающая часто отвращение своими персонажами.
Главный герой попадает на остров, где доктор Моро ставит опыты над животными, превращая их в подобие людей. В общем-то, "Собачье сердце", но с гораздо менее милыми героями. При чтении этого романа возникает ощущение, что с кем бы не скрестить животное, все равно будет чудовище. Милый котик, ставший человеком, обязательно будет уродом.
Обуздание звериной природы обезображенных животных происходит через Закон - если хотите, "десять заповедей" острова. Среди самих зверолюдей есть Глашатай Закона, который учит других его соблюдению:
"Не ходить на четвереньках — это Закон. Разве мы не люди?
Не лакать воду языком — это Закон. Разве мы не люди?
Не есть ни мяса, ни рыбы — это Закон. Разве мы не люди?
Не обдирать когтями кору с деревьев — это Закон. Разве мы не люди?
Не охотиться за другими людьми — это Закон. Разве мы не люди?"
Вроде бы про зверолюдей написано, но в то же время всё это так напоминает людей:
"Множество запретов, называемых ими Законом (я их уже слышал), вступали в противодействие с глубоко вкоренившимися, вечно мятежными устремлениями животной природы. Они всегда твердили этот Закон и, как я увидел впоследствии, всегда нарушали его... в начале моего пребывания на острове они нарушали Закон украдкой, и то лишь с наступлением ночи; при свете дня все они свято почитали веления Закона".
Как будто я читаю описание жизни обычного человека в псевдохристианстве или любой другой религии:
"Подходя, они низко кланялись Моро и, не обращая внимания друг на друга, пели слова второй части Закона: «Его рука поражает. Его рука исцеляет…»"
Закон не помог им быть счастливыми. Вообще все это "очеловечивание" не дало им радости. Главный герой рассуждает об этом так:
"Раньше они были животными, их инстинкты были приспособлены к окружающим условиям, и они были счастливы, насколько могут быть счастливы живые существа. Теперь же они были скованы узами человеческих условностей, жили в страхе, который никогда не умирал, ограниченные Законом, которого не могли понять; эта пародия на человеческую жизнь начиналась с мучений и была долгой внутренней борьбой, бесконечно долгим страхом перед Моро. И для чего? Эта бессмысленность возмущала меня".
Вывод, который можно сделать из всего романа: Прекрасен мир, созданный Богом, но ужасен мир, созданный человеком, играющего в Бога.
Главный герой попадает на остров, где доктор Моро ставит опыты над животными, превращая их в подобие людей. В общем-то, "Собачье сердце", но с гораздо менее милыми героями. При чтении этого романа возникает ощущение, что с кем бы не скрестить животное, все равно будет чудовище. Милый котик, ставший человеком, обязательно будет уродом.
Обуздание звериной природы обезображенных животных происходит через Закон - если хотите, "десять заповедей" острова. Среди самих зверолюдей есть Глашатай Закона, который учит других его соблюдению:
"Не ходить на четвереньках — это Закон. Разве мы не люди?
Не лакать воду языком — это Закон. Разве мы не люди?
Не есть ни мяса, ни рыбы — это Закон. Разве мы не люди?
Не обдирать когтями кору с деревьев — это Закон. Разве мы не люди?
Не охотиться за другими людьми — это Закон. Разве мы не люди?"
Вроде бы про зверолюдей написано, но в то же время всё это так напоминает людей:
"Множество запретов, называемых ими Законом (я их уже слышал), вступали в противодействие с глубоко вкоренившимися, вечно мятежными устремлениями животной природы. Они всегда твердили этот Закон и, как я увидел впоследствии, всегда нарушали его... в начале моего пребывания на острове они нарушали Закон украдкой, и то лишь с наступлением ночи; при свете дня все они свято почитали веления Закона".
Как будто я читаю описание жизни обычного человека в псевдохристианстве или любой другой религии:
"Подходя, они низко кланялись Моро и, не обращая внимания друг на друга, пели слова второй части Закона: «Его рука поражает. Его рука исцеляет…»"
Закон не помог им быть счастливыми. Вообще все это "очеловечивание" не дало им радости. Главный герой рассуждает об этом так:
"Раньше они были животными, их инстинкты были приспособлены к окружающим условиям, и они были счастливы, насколько могут быть счастливы живые существа. Теперь же они были скованы узами человеческих условностей, жили в страхе, который никогда не умирал, ограниченные Законом, которого не могли понять; эта пародия на человеческую жизнь начиналась с мучений и была долгой внутренней борьбой, бесконечно долгим страхом перед Моро. И для чего? Эта бессмысленность возмущала меня".
Вывод, который можно сделать из всего романа: Прекрасен мир, созданный Богом, но ужасен мир, созданный человеком, играющего в Бога.
Роберт Шекли "Курс писательского мастерства"
Прочитал рассказ Роберта Шекли "Курс писательского мастерства". Это точно худший рассказ, который я когда-либо читал у него. Да, пожалуй, и вообще худший рассказ, который я вообще когда-либо читал.
Закончив его, я был уверен, что составители сборника ошиблись и выложили рассказ, оборванный на середине. Я проверил его в других источниках. Нет, это и был весь рассказ.
Невнятная концовка — это так непохоже на Роберта Шекли! Приглядевшись очень (ну просто очень!) внимательно, я понял, что он хотел сказать, но автор мог бы постараться сделать это более изящно. В общем, "Курс писательство мастерства" стал курсом "Как не надо писать".
Закончив его, я был уверен, что составители сборника ошиблись и выложили рассказ, оборванный на середине. Я проверил его в других источниках. Нет, это и был весь рассказ.
Невнятная концовка — это так непохоже на Роберта Шекли! Приглядевшись очень (ну просто очень!) внимательно, я понял, что он хотел сказать, но автор мог бы постараться сделать это более изящно. В общем, "Курс писательство мастерства" стал курсом "Как не надо писать".
Федор Достоевский "Господин Прохарчин"
Прочитал рассказ Ф.М. Достоевского "Господин Прохарчин". Читать молодого Достоевского - это не то же, что читать его более зрелого. Когда ты подражаешь великому писателю (в данном случае Гоголю), ты не можешь пока ещё написать что-нибудь великое, даже если ты Достоевский.
Один из современников Достоевского писал об этом рассказе: "…что было сперва однообразно, потом сделалось скучно до утомления, и только немногие прилежные читатели, да и те по обязанности, прочитали до конца… "Прохарчина“. Тем более читателям XXI века будет трудно продраться через абзацы, а то и даже предожения длиной в несколько страниц.
Достоевский всегда проявлял интерес к странным и больным людям. Здесь тоже описывается полунищий чиновник, который отказывает себе во всем, но откладывает деньги в "старый истертый тюфяк", и только после смерти главного героя обнаруживается его немалое уже к тому времени богатство.
Кроме вполне гоголевского сюжета и уже совсем гоголевского стиля, Достоевский унаследовал даже страхи Гоголя. В конце рассказа умерший главный герой как бы произносит: "…оно вот умер теперь; а ну, как этак того, то есть оно, пожалуй, и не может так быть, а ну как этак того, и не умер — слышь ты, встану, так что-то будет, а?" Не напоминает ли это боязнь Гоголя быть похороненным заживо, если он впадет в летаргический сон? Говорят, что Достоевский боялся того же с самого детства.
Один из современников Достоевского писал об этом рассказе: "…что было сперва однообразно, потом сделалось скучно до утомления, и только немногие прилежные читатели, да и те по обязанности, прочитали до конца… "Прохарчина“. Тем более читателям XXI века будет трудно продраться через абзацы, а то и даже предожения длиной в несколько страниц.
Достоевский всегда проявлял интерес к странным и больным людям. Здесь тоже описывается полунищий чиновник, который отказывает себе во всем, но откладывает деньги в "старый истертый тюфяк", и только после смерти главного героя обнаруживается его немалое уже к тому времени богатство.
Кроме вполне гоголевского сюжета и уже совсем гоголевского стиля, Достоевский унаследовал даже страхи Гоголя. В конце рассказа умерший главный герой как бы произносит: "…оно вот умер теперь; а ну, как этак того, то есть оно, пожалуй, и не может так быть, а ну как этак того, и не умер — слышь ты, встану, так что-то будет, а?" Не напоминает ли это боязнь Гоголя быть похороненным заживо, если он впадет в летаргический сон? Говорят, что Достоевский боялся того же с самого детства.
Лев Толстой "Два гусара"
Прочитал повесть Льва Толстого "Два гусара". Русские писатели XIX века писали особенно хорошо, когда писали об игре в карты. Видимо, собственные переживания на эту тему подстёгивали их творческое воображение. Возможно, поэтому это произведение так высоко оценили современники (Тургенев, Некрасов, Чернышевский), а Тургенев даже назвал его "шедевром" .
Несмотря на игру в карты как фон всех описываемых событий, эта повесть не о картах. Она показывает две эпохи в истории дворянской России и то, как всего за 20 лет деградировало дворянство. Два главных героя из двух разных поколений попадают в схожие ситуации и реагируют на них по-разному.
Можно увидеть в повести и поведение более простых слоев населения России. К сожалению, это поведение не поменялось ни за 20 лет, ни за 200. Так, слуга Сашка, получив "страшный удар кулаком в лицо" от своего хозяина, делится этой обидой с собакой по кличке Блюхер:
— Он мне зубы разбил, — ворчал Сашка, вытирая одной рукой окровавленный нос, а другой почесывая спину облизывавшегося Блюхера, — он мне зубы разбил. Блюшка, а все он мой граф, и я за него могу пойти в огонь — вот что! Потому он мой граф, понимаешь, Блюшка?
Говорят, что Леонид Парфёнов придумал цикл своих документальных передач "Намедни" именно после прочтения "Двух гусар", в частности, пролога повести, где в одном очень длинном предложении кратко описаны события, люди и явления в России первой половины XIX века.
Несмотря на игру в карты как фон всех описываемых событий, эта повесть не о картах. Она показывает две эпохи в истории дворянской России и то, как всего за 20 лет деградировало дворянство. Два главных героя из двух разных поколений попадают в схожие ситуации и реагируют на них по-разному.
Можно увидеть в повести и поведение более простых слоев населения России. К сожалению, это поведение не поменялось ни за 20 лет, ни за 200. Так, слуга Сашка, получив "страшный удар кулаком в лицо" от своего хозяина, делится этой обидой с собакой по кличке Блюхер:
— Он мне зубы разбил, — ворчал Сашка, вытирая одной рукой окровавленный нос, а другой почесывая спину облизывавшегося Блюхера, — он мне зубы разбил. Блюшка, а все он мой граф, и я за него могу пойти в огонь — вот что! Потому он мой граф, понимаешь, Блюшка?
Говорят, что Леонид Парфёнов придумал цикл своих документальных передач "Намедни" именно после прочтения "Двух гусар", в частности, пролога повести, где в одном очень длинном предложении кратко описаны события, люди и явления в России первой половины XIX века.
Роберт Шекли "Раса воинов"
Прочитал рассказ Роберта Шекли "Раса воинов". Несмотря на море пролитой крови, это одно из самых миролюбивых произведений, которые я когда-либо читал.
Сюжет строится вокруг двух земных астронавтов, Донни и Фани, которые высаживаются на планете Касцелла. Их цель — раздобыть топливо для своего корабля. Обнаружив местных жителей, они ожидают сопротивления, ведь те выглядят как воплощение воинственности: шрамы, оружие, суровый вид. Но касцеллиане практикуют совершенно иную концепцию противостояния. Они убивают себя, чтобы враг оставался с вечным чувством вины. Довести агрессора до морального истощения - вот их цель. И такая методика войны неожиданно оказывается эффективной в противостоянии землянам.
Проиграть из-за собственного гуманизма или найти способ выиграть эту "войну" - перед таким выбором встают земные герои. Они выбирают второе и добиваются своего.
Что было бы, если бы современные войны на Земле велись так, как их вели касцеллиане? Все же это фантастика во всех смыслах этого слова. Похоже, "мясные штурмы" в наше время не вызывают ни у какого противника ни жалости, ни чувства вины. А иначе "мясники", которым ни своих, ни чужих не жалко, всегда добивались бы своего.
Сюжет строится вокруг двух земных астронавтов, Донни и Фани, которые высаживаются на планете Касцелла. Их цель — раздобыть топливо для своего корабля. Обнаружив местных жителей, они ожидают сопротивления, ведь те выглядят как воплощение воинственности: шрамы, оружие, суровый вид. Но касцеллиане практикуют совершенно иную концепцию противостояния. Они убивают себя, чтобы враг оставался с вечным чувством вины. Довести агрессора до морального истощения - вот их цель. И такая методика войны неожиданно оказывается эффективной в противостоянии землянам.
Проиграть из-за собственного гуманизма или найти способ выиграть эту "войну" - перед таким выбором встают земные герои. Они выбирают второе и добиваются своего.
Что было бы, если бы современные войны на Земле велись так, как их вели касцеллиане? Все же это фантастика во всех смыслах этого слова. Похоже, "мясные штурмы" в наше время не вызывают ни у какого противника ни жалости, ни чувства вины. А иначе "мясники", которым ни своих, ни чужих не жалко, всегда добивались бы своего.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
