Лев Толстой "Рубка леса"

Прочитал рассказ Л.Н.Толстого "Рубка леса'. Описывается всего один день из жизни артиллерийского взвода во время Кавказской войны, но автор знакомит со многими людьми из этого взвода, так что кажется, что происходит событий намного больше одного дня. Я уж точно не прочитал этот длинный рассказ за один день.

Если говорить по Чехову, что если есть ружье в произведении, оно обязательно должно выстрелить, то в этом рассказе есть множество ружей и ни одно из них не выстреливает. Толстой просто создаёт атмосферу военных будней и погружает в нее читателя, не особо задумываясь о захватывающем сюжете. С этим он хорошо справляется.

Но войну Толстой не восхваляет. Более того, я назвал бы это произведение антивоенным. Ведь заканчивается рассказ смертью одного из солдат, и она здесь описана очень обыденно - никто надолго не задумывается о судьбе товарища, всё продолжается как всегда. И в этом показана ненормальность войны, ненормальность ненужной жертвы и ненужной смерти.

Джек Лондон "Нам-Бок - лжец"

Прочитал рассказ Джека Лондона "Нам-Бок - лжец". Рассказ понравился. Мне кажется, что в сборнике " Дети мороза" у Лондона более зрелые рассказы, чем в сборниках "Сын Волка" или "Бог его отцов". Может, мне просто нравится читать о коренных жителях Америки.

Эскимос Нам-Бок - лжец, потому что рассказывает своим соплеменникам "неправду" о достижениях науки, техники и цивилизации белых людей с юга. У его сородичей всегда есть объяснение, почему рассказанное Нам-Боком не может быть правдой.

Это похоже на нас, когда мы пытаемся писать фантастику, но не всегда бывает легко предугадать детали будущего развития науки и техники. Из-за этого фантасты 1950-х гг писали о XXI веке, и по-прежнему у них были только плёночные фотоаппараты и кинокамеры. Все мы иногда бываем такими же сородичами Нам-Бока и держимся чего-то старого и знакомого.

Михаил Шолохов "Тихий Дон"

Прочитал роман М. Шолохова "Тихий Дон". Отныне это мое самое любимое произведение мировой литературы. Если бы мне сказали, что я, могу взять на необитаемый остров только одну художественную книгу, то я взял бы "Тихий Дон".

Я начал читать роман пять лет назад, еще жива была моя мама. Потом я стал читать его медленнее. Я просто растягивал удовольствие от чтения и как будто сохранял себя в детстве - в книге, которую я начал читать еще при живой маме. Но всему приходит конец... 

Для меня красота этой книги - не в сюжете, а в языке. У многих авторов описания природы нудные и растянутые, и их хочется пропустить. У Шолохова же можно наслаждаться каждой строчкой. 

По сюжету же вообще удивительно, что такую книгу написали, издали и читали в Советском Союзе. Такой жестокой изображена новая власть, что я бы с лёгкостью сочел эту книгу антисоветской. Первая фраза, выражавшая, на чьей стороне автор, появилась только в четвёртом томе:

"И в угрюмом молчании слушали могучую песню потомки вольных казаков, позорно отступавшие, разбитые в бесславной войне против русского народа..."

Кроме того, позиция Григория Мелехова была часто удобна для советской власти да и для любого другого авторитарного режима. Например: 

"Ему не хотелось навлекать на себя подозрения, и даже при встречах со знакомыми он избегал разговоров о политике. Хватит с него этой политики, она и так выходила ему боком. "

Или слова другого героя:

"Какая бы она, Советская власть, ни была, а она — власть, с семнадцатого года держится, и кто супротив нее выступает — это и есть разбойный человек".

Зато есть крамольные по нашим временам фразы о том, чей Крым и вообще Украина для русских: 

"В чужих краях и земля и травы пахнут по-иному. Не раз он в Польше, на Украине и в Крыму растирал в ладонях сизую метёлку полыни, нюхал и с тоской думал: "Нет, не то, чужое... "

Джек Лондон "В дебрях Севера"

Прочитал рассказ Джека Лондона "В дебрях Севера". Сюжет захватил, а вот концовка разочаровала. Хотелось какой-то морали, но получилось довольно бессмысленно. Хотя в жизни так часто и бывает - бессмысленно. 

Две вещи здесь описаны с восхищением: во-первых, бесхитростная жизнь эскимосов:

"Эти люди хотя бы честны и живут по своему разумению. И притом удивительно бесхитростны. Никаких сложностей: каждое простое чувство не приобретает у них тысячу и один тончайший нюанс. Они любят, боятся, ненавидят, сердятся или радуются – и выражают это просто, естественно и ясно, – ошибиться нельзя… Может быть, это и животная жизнь, но по крайней мере так жить – легко. Ни кокетства, ни игры в любовь. Если женщина полюбила вас, она не замедлит вам это сказать. Если она вас ненавидит, она вам это тоже скажет, и вы вольны поколотить ее за это, но, так или иначе, она точно знает, чего вы хотите, а вы точно знаете, чего хочет она. Ни ошибок, ни взаимного непонимания. После лихорадки, какой то и дело заболевает цивилизованный мир, в этом есть своя прелесть". 

Во-вторых, как обычно у Лондона, это восхищение перед силой женщины:

"Он чувствовал, что краснеет, глядя на эту дикарку. Она всего только женщина, но этим сказано все – женщина. Снова и снова повторяется эта скверная история – древняя, как сама Ева, и юная, как луч первой любви.

– Мой муж! Мой муж! Мой муж! – твердила она неистово; лицо ее потемнело, и из глаз глянула на него вечная, беспощадная женская страсть, страсть Женщины-Подруги".

И оказывается, что у безграмотного эскимоса может быть больше мудрости, чем у правителя "с высшим юридическим образованием". Ведь даже этот эскимос понимает:

"Хорошо быть сильным и иметь власть. Еще лучше отказаться от власти, если знаешь, что это принесет пользу".

Джек Лондон "Женское презрение"

Прочитал рассказ Джека Лондона "Женское презрение". Это самое худшее, что я читал у него.

Есть авторы, которые пишут так, что за их повествованием легко следить, даже если ты на месяц оторвался от книги. За Лондоном трудно следить, даже если ты не отрываешься от книги.

И опять любимый уклон Лондона в сторону сильной женщины. Но тут уже проскальзывает прямое садо-мазо, и Лондон в этом союзе явно раб:

"Она повернулась к Вандерлипу, и дьявольские огни вспыхнули в ее сверкающих глазах, – казалось, это укротительница в осыпанном блестками платье смотрит на льва, который, себе на беду, вообразил, будто он свободен в своих действиях. И зверь в мужчине завилял хвостом, как под ударом хлыста".

Тьфу, стыдоба...

Георгий Мартынов "Сестра Земли"

Прочитал роман Георгия Мартынова "Сестра Земли". Это вторая книга из его трилогии "Звездоплаватели". На этот раз земляне впервые посещают Венеру. Роман понравился, но с оговорками.

Мартынов читается всегда легко, но динамизма мне в этот раз не хватило. Финал тоже показался невыразительным и скомканным. У Мартынова вообще, похоже, проблема с финалами. Видимо, советские редакторы давили и требовали что-то своё.

С другой стороны в реальных буднях космонавтов тоже ведь нет приключений на каждом шагу, и это даже хорошо для них. А если что-то случается, то это происходит вообще в самый неподходящий момент. Поэтому мне понравилась глава о смерти одного из звездоплавателей на астероиде в самом начале повествования. Это неожиданно, но зато прямо как в жизни - без всякой завязки. И чувства героев при этом описаны так, как я бы сам чувствовал себя на их месте.

Лев Толстой "Отрочество"

Прочитал повесть Л.Н. Толстого "Отрочество". Не так сильно понравилось как "Детство", но все равно понравилось.

Опять я прочитал о некоторых переживаниях героя, с которыми я смог ассоциировать свои собственные подростковые переживания. Думаю, что автор описывал при этом какие-то свои воспоминания, а ведь приятно иметь хоть что-то общее с таким великим писателем.

Наверное, подростки того времени больше думали о философии или моральных ценостях, чем современные дети, занятые своим виртуальным миром в играх и соцсетях. Интересно, как выглядело бы произведение, написанное сейчас о таком же возрасте. Думаю, это не было бы так же мило и располагающе как в повести Льва Толстого. Но, видимо, это выдает мой возраст.